Мысль, как молния, сверкнула в решительной голове его. "Что, как бы мне взять за себя из-под кнута эту молодую женщину, неужто она не была бы мне верной и покорной женою по гроб, неужто она не стала бы меня -- ну, хоть любить не любить, а почаще взглядывать?-- а дело-то, чай, сотворил бы божеское -- ведь вон она бедная какая, погляди! такие ли бывают злодеи? Бес с рукою поспешил, когда боль скорби и оскорбления затмили рассудок ее, а она греху этому не причастна. Неужто ненавистная губительница моя стоит ее? А той мне не миновать… Обвенчавшись с честным молодцом, и Дарья честна станет, я никому не дам ее упрекнуть; уйду с нею; бог с ним, с отцом, пусть деньги при нем будут, я за ними не погонюсь…" Эта мысль в один миг так одолела его, что он уже не мог от нее отбиться; как бы за ведомым, решенным делом, пробивался он вслед за преступницею вперед… Чем более он взглядывал на нее, тем менее мог он решиться отвести глаз… Когда же настала роковая минута, которую он знал по народным преданиям, как помнил и переданные ему в детстве слова, какие принято говорить при сем случае перед властями,-- когда пришло мгновение это, то в нем вдруг занялся дух; он смело выступил вперед и, объявив намерение свое, опять вздохнул свободно, будто свалил с плеч целую гору…

Осведомились, кто он, откуда, не женат ли, не родня ли преступнице; Терентий тотчас же отыскал и вызвал свидетелей, сделавших удовлетворительное показание. Начальство подумало и сказало: "С богом, коли так; судьбы своей и божьей воли никому не миновать". Палач, как говорит это предание, не прикоснувшись к помилованной таким необычайным случаем преступнице, должен был, однако же, в назидание народу, дать один удар кнутом по кобыле, приговаривая к этому: "Кошуйтесь, детки, кошуйтесь, молитесь богу за несчастных!" Он положил на кобылу лубок, разошелся, рассек его одним ударом пополам, так что две половинки развалились врознь -- и этим все обязанности заплечного мастера кончились.

С места, как стояли они, повели нечаянных молодых к венцу.